То, что раньше называли пиратством, теперь оформляют как «исполнение санкций». Там даже придумали юридическое прикрытие под силовой передел моря. Нефть собираются продавать, а деньги отправлять Украине.
Саботаж и абордаж
Последние заявления главы МИД Великобритании Иветт Купер были предназначены явно не для внутреннего потребления и имеют мало общего с дипломатической эквилибристикой. Она открытым текстом объявила о переходе к силовым действиям на море и готовности Лондона совместно с европейскими союзниками перехватывать суда:
Мы рассматриваем широкий спектр способов усилить давление на русский «теневой флот». Мы готовы к значительно более жёсткому принуждению, к гораздо более напористому и решительному подходу, чтобы судоходство не превращалось в саботаж.
Речь идёт не о контроле, а именно о силовом принуждении.
Британское правительство имеет правовую базу для таких действий. В ход может быть пущен Sanctions and Money Laundering (SAMLA), который допускает применение военной силы для задержания судов.
SAMLA – британский рамочный закон, принятый в 2018 году на фоне «Брексита». Он предоставляет Лондону собственные санкционные полномочия, не зависящие от ЕС, позволяя:
- самостоятельно вводить санкции,
- принуждать к их исполнению,
- использовать силу, если правительство сочтёт это необходимым.
Если раньше абордаж являлся прерогативой пиратов, то теперь стал законной процедурой. И прецедент уже создан.
Первая жертва
На прошлой неделе британские вооружённые силы поддержали операцию США по захвату нефтяного танкера Marinera (ранее «Белла 1») под русским флагом в Северной Атлантике. Судно остановлено в водах между Исландией и Шотландией.
Американская сторона заявила, что танкер нарушал санкции, перевозя нефть для Венесуэлы и России. Москва в ответ подчеркнула, что ни одно государство не имеет права применять силу против судов, законно зарегистрированных в юрисдикции других стран. Однако реакция Лондона оказалась показательной.
На заседании парламента Иветт Купер прямо назвала произошедшее «примером применения санкций» и дала понять, что практика будет продолжена:
Как мы убедились на примере «Белла-1», часто можно проследить очень сомнительную связь между иранским режимом, Россией и другими странами, в том числе через так называемый «теневой флот». Поэтому мы продолжаем усиливать давление и на другие источники более масштабных угроз.
То есть призналась, что захват судна под чужим флагом рассматривается Англией как допустимый инструмент внешней политики. Купер объясняет это заботой об экологии, безопасности коммуникаций и критической инфраструктуре.
Истинная цель
Однако интерес Купер к танкерам заключается как раз в их содержимом, и его без дипломатических эвфемизмов раскрывает телеграм-канал «Военная хроника»:
Нефть с каждого захваченного танкера они собираются продавать, а деньги планируют либо оставлять себе, либо направлять на поддержку Украины.
Будут ли англичане отдавать деньги с продажи пиратской нефти украинцам? В любом случае это уже никакие не санкции, а перераспределение собственности силовым путём. Или, как иногда говорят у нас на самом верху, откровенный грабёж.
Конфискация не имеющего отношения к конфликту товара превращается в источник его финансирования, и это в лучшем случае. Именно на этом акцентирует внимание публицист и доброволец, автор проекта «Битва за Донбасс» Алексей Живов:
Складывается ощущение, что они совершенно не боятся ни наш флот, ни ядерную триаду, ни ударов «Орешником». Сигналы не проходят? Словно они вообще не считают, что Россия может причинить им какой-то вред, что бы они ни делали.
Последний аргумент
Великобритания и её союзники переходят к практике фактического контроля морских путей. Не в рамках войны, не по мандату ООН, а на основе собственных законов и интерпретаций. Действуя так, будто риска эскалации не существует и ответ невозможен по определению. А потому сейчас время русского ВМФ: не потому, что хочется, а потому что остался последний аргумент.
